.
.

Сколько лежат в больнице с ожогами 3 степени


сколько лежат больнице с ожогом 3 степени? - Вопросы и ответы

Приведу классический пример. Этот путь проходят многие пациенты ежедневно. Человек заболел. Его преследуют некие существа или конкретные дьяволы, спецслужбы. В голове звучит осуждающий, комментирующий, руководящий голос. Мучают кошмарные сны, бессонница, страх. Родные вызывают скорую помощь. Приезжает бригада. Человек уверен, что эта бригада в сговоре с преследователями. Всячески сопротивляется, угрожает, пытается их ударить, убежать. Но его фиксируют ремнями на руках за спиной. Больной только убеждается в своей правоте.

Привозят в приёмный покой. Обыскивают на посторонние вещи. Сдаются мультимедийные устройства, украшения, очки, пояса, шнурки. Заводится история болезни. Врач начинает беседовать – собирает анамнез, оценивает психическое состояние. Больной уверен, что врач – это тайный агент спецслужб. Кричит, сопротивляется, требует его отпустить, плюётся, замахивается. На помощь приходят санитары. Пациент фиксируется ремнями и уводится в отделение. Вещи сдаются на склад. В отделении помещается в наблюдательную палату. При сохраняющейся агрессии он фиксируется к кровати, медсестра выполняет назначения врача (инъекция нейролептиков или транквилизаторов). Постепенно агрессия затихает, наступает медикаментозный сон.

Утром больной открывает глаза – он находится в огромной палате с 20-ю странными людьми. У входа сидит санитар и пристально на него смотрит. Тут и подростки, и слабоумные деды, и эпилептики, и психопаты, и бредовые больные. Захотелось ему в туалет – идет на выход. Санитар останавливает: “Стой, куда пошел?! Через 30 минут пойдешь в туалет”. Через полчаса у входа выстраивается очередь из 7 человек в туалет и санитар всех ведет в уборную. Внимательно смотрит за физиологическими отправлениями пациентов. От такого внимания желание пописать пропадает (психогенная задержка мочи), хотя мочевой пузырь полон. В палате желание пописать снова появляется. Больной идет к санитару и умоляет его отпустить. Если у санитара хорошее настроение, то пациенту дается возможность пописать.

Приходит лаборант – берутся анализы крови и мочи.

Завтрак. Санитарка зовет по отдельности каждую палату в столовую. Посуда небьющаяся. Еда пресная. Вскоре на обход приходит лечащий врач. Знакомится с пациентом. Позже приходят другие врачи (хирург, терапевт, невролог) для осмотра на возможные сопутствующие патологии.

До обеда надо себя чем-то занять. Кто-то спит. Кто-то коротает время разговорами с мнимыми собеседниками. Кто-то знакомится с соседями по палате. Кто-то смотрит в окно, кто-то – в потолок. Кто-то читает.

Обед. После обеда тихий час. Благодаря транквилизаторам можно проводить это время во сне. После тихого часа наиболее спокойных пациентов приглашают на прогулку (если врач разрешит). Пациенты выходят в специальный загончик возле отделения с забором под присмотром санитара. Там есть лавочка, клумба. Можно весело провести время – покурить, побеседовать, подметать, походить вокруг клумбы, порыхлить землю. Больные очень сильно любят ходить на прогулку. Но такое счастье достается не всем – не более 15 человек за раз (из 60-80 человек в отделении).

Снова коротаем время до ужина. После ужина можно позвонить родным (если врач разрешил) под присмотром санитара. В 22:00 отбой. После вечернего укола или капельницы сон глубокий, хороший.

В течение двух дней в больницу приезжает суд. Пациенты, не давшие свое согласие на госпитализацию приглашаются на заседание. Судья выслушивает врача и пациента и принимает решение. В 90% случаев пациента оставляют.

Через несколько дней пациенту становится легче. Голоса стихают, бредовые идеи становятся не такими актуальными. Пациент постепенно осознает, что врач – это не агент спецслужб, а скорее друг, желающий помочь. Больной в итоге дает согласие на госпитализацию.

Если всё хорошо, то пациент переводится в более спокойную палату со свободным выходом и без постоянного надзора санитара. Уколы и капельницы заменяются на таблетки. Перед человеком открываются небывалые возможности: в свободное время можно ходить по коридору, знакомиться с другими пациентами, играть в шахматы, читать книги, мыть пол, мыть туалет (за это санитар может угостить сигареткой и рассказать врачу, как стало хорошо пациенту – что ускорит выписку).

Три раза в неделю можно повидаться с родными. Для этого есть специальная комната для свиданий. За всем процессом наблюдает санитарка. Свидание – не более 15 минут. За хорошее поведение можно пообщаться с близкими и полчаса.

За особо хорошее поведение врач разрешает трудотерапию. Пациенту разрешают таскать еду из пищеблока в отделение (это самое почётное занятие – ведь можно что-нибудь съесть), работать на улице (убирать снег, мусор, рыхлить землю), таскать бельё на прачку. Для пациента это означает, что лечение подходит к концу.

Ну вот, 1,5 месяца позади. Голоса и бред кажутся страшным сном. Приезжают счастливые родственники со слезами на глазах. Пациент идет домой.

ОЖОГ!!!!! - запись пользователя Оксана (mamababy2) в сообществе Здоровье новорожденных в категории Отравления, ожоги, ранения

Ну и денек выдплся...

Начала наливать себе чай и Даня потянулся резко за чем-то на столе - в результате зацепил чашку - перевернутая чашка с кипятком - визг..... быстро сняла маечку, под холодную воду - затем протерли аккуратно пеленкой и наложила толстый слой крема от ожогов (НА ОСНОВЕ ПАНТЕНОЛА) делала все на автомате, руки правда тряслись... хорошо что пришла подруга - она позвонила мужу - я вызвала скорую ( ВСЕ НА АВТОМАТЕ - даже вспомнила телефон скорой чтоб позвонить с мобильного!!!) Даня визжал и извивался - рука по локоть ярко-малинового цвета, небольшой ожог на животике и ножке!!! Должна отдать должное Скорой помощи - звонок в домофон прозвучал ровно через 2-3 мин после моего звонка - удивлена приятно!!! Врач констатировала ожог 1-2 степени - ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ - эта фраза подкосила мои ноги... как??? вкололи обезболивающее с успокаевающим и начали собираться... Далее туман... ничего не соображаю.. врач говорит "давайте- одежду" - а у меня в голове мысли "где ее взять??""она мне "комбинезон есть у вас??" я стою и смотрю и ничего не соображаю... в этот момент пришло мое спасение - прибежал муж - он то и одевал Даню... я уже вся в слезах пыталась найти что-ниб одеть себе.. а в голове мысли "госпитализация, больница.... пипец..."

спустились вниз - я села в Скорую с Даней, муж поехал за нами на своей машине!! В скорой оказалось очень холодно - Даня в одних колготках - сижу реву и пытаюсь засунуть его ноги себе под пуховик....

дплее прийомный покой - народу куча!!!! нас проводят в отдельную комнату "Детская смотровая" , врач Сокрой грозит если не успокоюсь - отвезет меня в роддом - пыталась пошутить наверное....

пришел врач - осмотр 1 мин - ожог 1-частично 2 степени - оформляйте документы и в детскую хирургию.... - стою в стопоре - врач убежал - все в одно мгновенье - тут же кровь берут у Дани - уже и карта готова.... СТООООООООООП!!!!! я пришла в себя!! что-то щелкнуло у меня в голове - и она начала думать!! Оставляю сина с мужем - иду искать врача - пытаюсь договориться чтоб мы уехали домой - и готовы приезжать каждый день на первязки, что я не смогу с ним находится 2-3 недели в больнице ( а на меньший срок у нас почему-то не кладут!!!!!) но врач СУКА патриот своего дела начал выдавливать фразы что -то типа "Думаете только о себе, не задумываетесь о последствиях, обожгли ребенка а теперь отказываетесь от госпитализации..... Пишите отказ и идите куда хотите!!! Ко мне не приходите - есть куча частных клиник - идите платно лечитесь!!" Спрашивается, к чем он это все??? но одним словом - БЕСПЛАТНАЯ МЕДИЦИНА - ЧТО С НЕЕ ВЗЯТЬ????

Врач сделал нам одолжение - спустился в прийомную - сделал перевязку, выписал мазь, свечи, нурофен и т.д. рассказал о возможных последствиях - подсунул мне бумажку - Отказ от госпитализации.. и удалился.....

По дороге домой Даня уснул в машине - дома введ себя хорошо - улыбался, покушал, играл, бегал, смотрел мультики.... на ножке ранки нет вовсе, на животике осталось красное пятнышко с 5 рублевую монету - на руке повязка поэтому что там - пока не вижу....( как сказала врач со скорой большую роль сыграла моя реакция - что я в первую же минуту нанесла обильно крем на места с ожогами!!

Сейчас малыш попил молочко и сладко сопит с перевязкой на руке - у него теперь бооольшая рукавичка - так мы ее называем=))) и когда спрашиваем "где рукавичка??" он улыбается, и поднимает руку перевязанную=)))) устал он, плакал много.. бедняжечка моя....

да что там говорить сами сильно испугались...

в общем - я не знаю поступила правильно я или нет что не легла с ним в больницу - но считаю что дома и стены лечат и помогают... ребенок в знакомой обстановке - отвлекается.. спит в своей кроватке....кушает свою еду....

девочки у кого были ожоги - особено у малышей - чего следует ожидать?? к чему готовиться?? через какое время вылазят волдыри?? может ли их вовсе не быть???

мазь при ожогах кипятком

Сколько лежат в больницы при ожогов

Местное лечение ожогов в стационаре

При поступлении пострадавшего в стационар производится туалет обожженной поверхности с соблюдением правил асептики и антисептики чрезвычайно щадящее. Кожа вокруг ожогов обрабатывается раствором антисептика. Загрязненную ожоговую поверхность орошают из баллона раствором фурациллина с новокаином, осушают и удаляют обрывки пузырей. Большие неповрежденные пузыри вскрывают у их основания. Мелкие пузыри вскрывать нет необходимости. Под невскрытыми пузырями ожоговая рана лучше защищена от инфекции. Дальнейшее лечение может быть консервативным: открытым, без повязок, или закрытым — под повязками, или оперативным. Одновременно с первым туалетом ожоговых ран проводится экстренная профилактика столбняка введением портивостолбнячного человеческого иммуноглобулина — ПСЧИ 400 ME или 3000 ME противостолбнячной сыворотки с 0,5 мл столбнячного анатоксина.

Консервативное лечение. Открытый метод лечения ожогов чаще используют при поверхностных ожогах лица и промежности. После туалета ожоговой раны ее обрабатывают дубящими средствами — раствор марганцевокислого калия, высушивают под каркасом с источником света и тепла. Через 2-3 дня образуется корочка, под которой и происходит заживление. Корочка является барьером для проникновения микробов в рану. Микробы на ее поверхности под воздействием света и тепла теряют способность размножаться и гибнут.

Закрытый метод — это лечение под повязками с антисептическими или другими антибактериальными средствами. При поверхностных ожогах и при глубоких до стадии отторжения некротизированных тканей используют водные растворы антисептиков (фурациллин, хлоргекседин биглюконат) и придерживаются тактики редкой смены повязок, чтобы не травмировать обожженные ткани. Показанием для смены повязки может явиться нарастание отека или обильное промокание повязки отделяемым. При смене повязки первый, прилегающий к ране слой перевязочного материала не снимают, чтобы не травмировать рану.

В периоде нагноения и отторжения некротизированных тканей требуются частые, ежедневные перевязки, ванны. Это способствует хорошему оттоку гнойного содержимого и отторжению некротизированных масс. Используют повязки с гипертоническим раствором, антисептиками и протеолитическими ферментами.

В периоде формирования грануляций перевязки производятся реже, чтобы не травмировать нежные ткани грануляций. Вместо растворов применяют мазевые повязки и эмульсии.

Оперативное лечение направлено на восстановление кожного покрова путем свободной пересадки кожи. Это единственная возможность для выздоровления обожженного при глубоких ожогах. Если глубокий ожог имеет ограниченные размеры и четкие границы, иссечение мертвых тканей и кожная пластика дефекта могут быть произведены в первые дни после ожога. Это избавит пострадавшего от длительного процесса воспаления ожоговой раны и отторжения мертвых тканей. Такой вид оперативного лечения называется отсроченной радикальной некрэктомией с первичной кожной пластикой.

При обширных глубоких ожогах восстановление кожного покрова оперативным путем возможно только после отторжения всех мертвых тканей, очищения раны и заполнения ее грануляциями. Пересадка кожи, выполненная в этот период, называется вторичной кожной пластикой.

В зависимости от обширности ожогов их закрывают трансплантатами в один или несколько этапов. Кожные дефекты могут быть закрыты одним большим трасплантатом, несколькими мелкими или очень мелкими в виде марок. При больших дефектах кожного покрова и дефиците здоровой кожи используют сетчатый трансплантат. Благодаря множеству мелких параллельных отверстий, которые наносятся на трансплантат с помощью аппарата для перфорации трансплантатов Емельянова, его можно растянуть, увеличив площадь трансплантата в 1,5-2,5 раза. Это позволяет закрывать значительно большие поверхности, чем при обычном способе пластики. Наличие перфорационных отверстий служит хорошим дренажом для оттока экссудата. Кожу для пересадок обычно заимствуют со здоровых участков тела пострадавшего или донора. Трансплантат берут тонким слоем до уровня ростковой зоны, чтобы заживление донорских участков кожи проходило быстро, без осложнений и не оставляло следов от оперативного вмешательства.

Оперативные методы лечения применяют и в периоде выздоровления для устранения послеожоговых рубцов, приводящих к косметическим и функциональным дефектам. При этом производится иссечение рубцовой ткани и кожные изъяны замещаются кожными трансплантатами.

Одной из особенностей лечения обожженных и подготовки их к оперативному лечению являются подготовительные к осуществлению перевязок ванны. Их цель — уменьшить травматизацию раневой поверхности при смене повязок и ускорить процесс отторжения мертвых тканей. Процедура производится после премедикации промедолом с димедролом. Пациент на каталке доставляется в ванную комнату, там срезаются не присохшие к ранам бинты и с оставшимися бинтами больной погружается в воду с раствором марганцевокислого калия при температуре 36 °С. Ванна предварительно подготовлена механичесткой чисткой мочалкой с мылом с последующей обработкой антисептиками. Пропитанные водой салфетки постепенно отделяются от ожоговых поверхностей. После удаления всех салфеток пациента вынимают из ванны и доставляют в перевязочную. Как правило, все перевязки обожженным выполняются под общим обезболиванием.

В.Дмитриева, А.Кошелев, А.Теплова

«Местное лечение ожогов в стационаре» и другие статьи из раздела Общая хирургия

источник

сколько лежат больнице с ожогом 3 степени?

Другие интересные вопросы и ответы

Как определяют степени тяжести ожога? В каком случае нужно лечь в больницу?

На степень тяжести ожога в большей степени влияет площадь поражения кожи. Ожоги до 1% поверхности тела 2-3а ст. могут лечиться амбулаторно. Больным с большей площадью ожога, просто, трудно посещать ежедневные перевязки в поликлинике. Особенно если ожог затрагивает ноги. С большей площадью ожоговой поверхности, больных рекомендуют госпитализировать в ожоговые отделения, ожоговые центры. От 10% и более площади ожога, уже возможно развитие ожоговой болезни, когда наблюдается нарушение многих органов и систем организма. Лечением больших ожогов и ожоговой болезни занимаются врачи камбустиологи.

Лечение ожоговой болезни сложная задача для врача и тяжёлое испытание для пострадавшего.

Проще, для определения площади ожога пользоваться правилом ладони-1% поверхности тела. С правилом девятки часто путаются. Это чисто специфические знания необходимые камбустиологам для прогноза течения ожоговой болезни. Для точного определения площади ожога, в научных целях, пользуются даже прозрачной плёнкой разлинованной на квадратные см. Свыше 60% ожога поверхности тела, уже возникает не благоприятный прогноз для жизни человека. Но бывают случаи, что и при такой площади люди остаются в живых.

Поделитесь на своем опыте, сколько лежат в больнице с инфарктом (сост. средней тяжести)? Какое восстановление?

Сроки госпитализации зависят от степени поражения миокрда, его обширности и т. д. Восстановительный период включает в себя курс реабилиационного лечения в БВЛ, сан кур лечения и, что самое главное, рекомендации индивидуального характера. В целом, все выше перечисленное занимает время от 3 до 6 месяцев

Каково это — лежать в психиатрической больнице?

Приведу классический пример. Этот путь проходят многие пациенты ежедневно. Человек заболел. Его преследуют некие существа или конкретные дьяволы, спецслужбы. В голове звучит осуждающий, комментирующий, руководящий голос. Мучают кошмарные сны, бессонница, страх. Родные вызывают скорую помощь. Приезжает бригада. Человек уверен, что эта бригада в сговоре с преследователями. Всячески сопротивляется, угрожает, пытается их ударить, убежать. Но его фиксируют ремнями на руках за спиной. Больной только убеждается в своей правоте.

Привозят в приёмный покой. Обыскивают на посторонние вещи. Сдаются мультимедийные устройства, украшения, очки, пояса, шнурки. Заводится история болезни. Врач начинает беседовать – собирает анамнез, оценивает психическое состояние. Больной уверен, что врач – это тайный агент спецслужб. Кричит, сопротивляется, требует его отпустить, плюётся, замахивается. На помощь приходят санитары. Пациент фиксируется ремнями и уводится в отделение. Вещи сдаются на склад. В отделении помещается в наблюдательную палату. При сохраняющейся агрессии он фиксируется к кровати, медсестра выполняет назначения врача (инъекция нейролептиков или транквилизаторов). Постепенно агрессия затихает, наступает медикаментозный сон.

Утром больной открывает глаза – он находится в огромной палате с 20-ю странными людьми. У входа сидит санитар и пристально на него смотрит. Тут и подростки, и слабоумные деды, и эпилептики, и психопаты, и бредовые больные. Захотелось ему в туалет – идет на выход. Санитар останавливает: “Стой, куда пошел?! Через 30 минут пойдешь в туалет”. Через полчаса у входа выстраивается очередь из 7 человек в туалет и санитар всех ведет в уборную. Внимательно смотрит за физиологическими отправлениями пациентов. От такого внимания желание пописать пропадает (психогенная задержка мочи), хотя мочевой пузырь полон. В палате желание пописать снова появляется. Больной идет к санитару и умоляет его отпустить. Если у санитара хорошее настроение, то пациенту дается возможность пописать.

Приходит лаборант – берутся анализы крови и мочи.

Завтрак. Санитарка зовет по отдельности каждую палату в столовую. Посуда небьющаяся. Еда пресная. Вскоре на обход приходит лечащий врач. Знакомится с пациентом. Позже приходят другие врачи (хирург, терапевт, невролог) для осмотра на возможные сопутствующие патологии.

До обеда надо себя чем-то занять. Кто-то спит. Кто-то коротает время разговорами с мнимыми собеседниками. Кто-то знакомится с соседями по палате. Кто-то смотрит в окно, кто-то – в потолок. Кто-то читает.

Обед. После обеда тихий час. Благодаря транквилизаторам можно проводить это время во сне. После тихого часа наиболее спокойных пациентов приглашают на прогулку (если врач разрешит). Пациенты выходят в специальный загончик возле отделения с забором под присмотром санитара. Там есть лавочка, клумба. Можно весело провести время – покурить, побеседовать, подметать, походить вокруг клумбы, порыхлить землю. Больные очень сильно любят ходить на прогулку. Но такое счастье достается не всем – не более 15 человек за раз (из 60-80 человек в отделении).

Снова коротаем время до ужина. После ужина можно позвонить родным (если врач разрешил) под присмотром санитара. В 22:00 отбой. После вечернего укола или капельницы сон глубокий, хороший.

В течение двух дней в больницу приезжает суд. Пациенты, не давшие свое согласие на госпитализацию приглашаются на заседание. Судья выслушивает врача и пациента и принимает решение. В 90% случаев пациента оставляют.

Через несколько дней пациенту становится легче. Голоса стихают, бредовые идеи становятся не такими актуальными. Пациент постепенно осознает, что врач – это не агент спецслужб, а скорее друг, желающий помочь. Больной в итоге дает согласие на госпитализацию.

Если всё хорошо, то пациент переводится в более спокойную палату со свободным выходом и без постоянного надзора санитара. Уколы и капельницы заменяются на таблетки. Перед человеком открываются небывалые возможности: в свободное время можно ходить по коридору, знакомиться с другими пациентами, играть в шахматы, читать книги, мыть пол, мыть туалет (за это санитар может угостить сигареткой и рассказать врачу, как стало хорошо пациенту – что ускорит выписку).

Три раза в неделю можно повидаться с родными. Для этого есть специальная комната для свиданий. За всем процессом наблюдает санитарка. Свидание – не более 15 минут. За хорошее поведение можно пообщаться с близкими и полчаса.

За особо хорошее поведение врач разрешает трудотерапию. Пациенту разрешают таскать еду из пищеблока в отделение (это самое почётное занятие – ведь можно что-нибудь съесть), работать на улице (убирать снег, мусор, рыхлить землю), таскать бельё на прачку. Для пациента это означает, что лечение подходит к концу.

Ну вот, 1,5 месяца позади. Голоса и бред кажутся страшным сном. Приезжают счастливые родственники со слезами на глазах. Пациент идет домой.

источник

Сколько лежат в стационаре?

В этой статье я хочу ответить на вопрос, интересующий многих. Касается он сроков лечения в неврологическом стационаре круглосуточного и дневного пребывания. Тут имеется несколько различных аспектов, влияющих на длительность лечения, в том числе диагноз, какой тип госпитализации был проведен и многое другое. Расскажу обо всем подробнее. Итак, сколько лежат в стационаре?

В Российской федерации имеется два типа понятия госпитализация. Первый – экстренная госпитализация. В этом случае пациент или находящиеся рядом люди вызывают бригаду скорой медицинской помощи, на месте экстренно определяются показания для стационарного лечения и человека увозят. Иногда имеется подозрение на инсульт, тогда первично пациент попадает в сосудистый центр, где ему уточняется диагноз. Если диагноз отрицательный пациента, как правило, переводят в экстренный неврологический стационар, дежурящий в эти сутки на территории города/района/области. Если же сомнений в диагнозе нет или ни исключить, ни подтвердить диагноз не удается, человек госпитализируется в сосудистый центр.

Сроки лечения в сосудистом центре, как, впрочем, и в любом другом неврологическом отделении зависят от тяжести пациента. Понятно, что если будет сохраняться угроза для жизни человека, его выписывать не будут. Однако, если пациенту ничего не угрожает, самочувствие стало лучше, пускай восстановлены не все функции, то пациента выписывают, в среднем это происходит через 21 день после начала лечения. Дальнейшая его судьба – амбулаторное лечение и реабилитация в условиях специализированных центров, а также в санаторно-курортных условиях.

Лечение экстренного пациента при отсутствии инсульта производится в специализированном неврологическом стационаре, принимающем экстренных больных и имеющем соответствующие условия (наличие кадров, оборудования, оснащения специфическими лекарственными препаратами, наличие реанимационного отделение и т.п.).

Пациент также вправе претендовать при изначальном недомогании на плановое стационарное лечение в следующих ситуациях:

Плановое лечение в стационаре предоставляется людям имеющим направление на госпитализацию, клинический минимум анализов и исследований. При этом само слово плановое подразумевает очередь. Если же ситуация неотложная – следует вызывать бригаду скорой помощи.

Лечение в плановом неврологическом отделении подразделяется на стационар дневного пребывания и круглосуточный стационар. Длительность лечения на койке дневного пребывания равно 9-10 дней, при этом за день считается и день поступления, и день выписки. Койка же круглосуточного стационара более длительная, курс лечения занимает от 11 до 14 дней. Превышение сроков круглосуточного пребывания (вследствие тяжести состояния, недостаточного обследования по техническим проблемам, которые уже разрешились, иным серьезным причинам) возможно, но лишь после прохождения процедуры заседания врачебной комиссии во главе заместителем главного врача по лечебной работе. И, само собой, опираясь только лишь на желание пациента (хочу подольше полежать, мне нужно ещё «покАпаться», я хочу пройти обследование с головы до ног, пускай и не имею никаких показаний, но вдруг там есть что-то и т.п.), комиссия вынесет отрицательный вердикт.

Видеоматериал автора сайта

Подытоживая все вышенаписанное. Средняя продолжительность в стационаре будет зависеть от тяжести состояния пациента, его заболевания, эффективности лечения. Список будет выглядеть примерно так:

В заключение хочется добавить: в отечественной медицине наметился, как я называю, европейский путь. Койко-день сокращается. В конечном итоге, вероятно, мы достигнем такого уровня, что за 3-4 дня пациент будет проходить обследование, купировать острую ситуацию, после чего переводится на амбулаторное лечение.

источник

Сколько лежат в стационаре?

В этой статье я хочу ответить на вопрос, интересующий многих. Касается он сроков лечения в неврологическом стационаре круглосуточного и дневного пребывания. Тут имеется несколько различных аспектов, влияющих на длительность лечения, в том числе диагноз, какой тип госпитализации был проведен и многое другое. Расскажу обо всем подробнее. Итак, сколько лежат в стационаре?

В Российской федерации имеется два типа понятия госпитализация. Первый – экстренная госпитализация. В этом случае пациент или находящиеся рядом люди вызывают бригаду скорой медицинской помощи, на месте экстренно определяются показания для стационарного лечения и человека увозят. Иногда имеется подозрение на инсульт, тогда первично пациент попадает в сосудистый центр, где ему уточняется диагноз. Если диагноз отрицательный пациента, как правило, переводят в экстренный неврологический стационар, дежурящий в эти сутки на территории города/района/области. Если же сомнений в диагнозе нет или ни исключить, ни подтвердить диагноз не удается, человек госпитализируется в сосудистый центр.

Сроки лечения в сосудистом центре, как, впрочем, и в любом другом неврологическом отделении зависят от тяжести пациента. Понятно, что если будет сохраняться угроза для жизни человека, его выписывать не будут. Однако, если пациенту ничего не угрожает, самочувствие стало лучше, пускай восстановлены не все функции, то пациента выписывают, в среднем это происходит через 21 день после начала лечения. Дальнейшая его судьба – амбулаторное лечение и реабилитация в условиях специализированных центров, а также в санаторно-курортных условиях.

Лечение экстренного пациента при отсутствии инсульта производится в специализированном неврологическом стационаре, принимающем экстренных больных и имеющем соответствующие условия (наличие кадров, оборудования, оснащения специфическими лекарственными препаратами, наличие реанимационного отделение и т.п.).

Пациент также вправе претендовать при изначальном недомогании на плановое стационарное лечение в следующих ситуациях:

Плановое лечение в стационаре предоставляется людям имеющим направление на госпитализацию, клинический минимум анализов и исследований. При этом само слово плановое подразумевает очередь. Если же ситуация неотложная – следует вызывать бригаду скорой помощи.

Лечение в плановом неврологическом отделении подразделяется на стационар дневного пребывания и круглосуточный стационар. Длительность лечения на койке дневного пребывания равно 9-10 дней, при этом за день считается и день поступления, и день выписки. Койка же круглосуточного стационара более длительная, курс лечения занимает от 11 до 14 дней. Превышение сроков круглосуточного пребывания (вследствие тяжести состояния, недостаточного обследования по техническим проблемам, которые уже разрешились, иным серьезным причинам) возможно, но лишь после прохождения процедуры заседания врачебной комиссии во главе заместителем главного врача по лечебной работе. И, само собой, опираясь только лишь на желание пациента (хочу подольше полежать, мне нужно ещё «покАпаться», я хочу пройти обследование с головы до ног, пускай и не имею никаких показаний, но вдруг там есть что-то и т.п.), комиссия вынесет отрицательный вердикт.

Видеоматериал автора сайта

Подытоживая все вышенаписанное. Средняя продолжительность в стационаре будет зависеть от тяжести состояния пациента, его заболевания, эффективности лечения. Список будет выглядеть примерно так:

В заключение хочется добавить: в отечественной медицине наметился, как я называю, европейский путь. Койко-день сокращается. В конечном итоге, вероятно, мы достигнем такого уровня, что за 3-4 дня пациент будет проходить обследование, купировать острую ситуацию, после чего переводится на амбулаторное лечение.

источник

Сколько времени лежат дети с ожогами в больнице

сколько лежат больнице с ожогом 3 степени?

Другие интересные вопросы и ответы

Как определяют степени тяжести ожога? В каком случае нужно лечь в больницу?

На степень тяжести ожога в большей степени влияет площадь поражения кожи. Ожоги до 1% поверхности тела 2-3а ст. могут лечиться амбулаторно. Больным с большей площадью ожога, просто, трудно посещать ежедневные перевязки в поликлинике. Особенно если ожог затрагивает ноги. С большей площадью ожоговой поверхности, больных рекомендуют госпитализировать в ожоговые отделения, ожоговые центры. От 10% и более площади ожога, уже возможно развитие ожоговой болезни, когда наблюдается нарушение многих органов и систем организма. Лечением больших ожогов и ожоговой болезни занимаются врачи камбустиологи.

Лечение ожоговой болезни сложная задача для врача и тяжёлое испытание для пострадавшего.

Проще, для определения площади ожога пользоваться правилом ладони-1% поверхности тела. С правилом девятки часто путаются. Это чисто специфические знания необходимые камбустиологам для прогноза течения ожоговой болезни. Для точного определения площади ожога, в научных целях, пользуются даже прозрачной плёнкой разлинованной на квадратные см. Свыше 60% ожога поверхности тела, уже возникает не благоприятный прогноз для жизни человека. Но бывают случаи, что и при такой площади люди остаются в живых.

Поделитесь на своем опыте, сколько лежат в больнице с инфарктом (сост. средней тяжести)? Какое восстановление?

Сроки госпитализации зависят от степени поражения миокрда, его обширности и т. д. Восстановительный период включает в себя курс реабилиационного лечения в БВЛ, сан кур лечения и, что самое главное, рекомендации индивидуального характера. В целом, все выше перечисленное занимает время от 3 до 6 месяцев

Каково это — лежать в психиатрической больнице?

Приведу классический пример. Этот путь проходят многие пациенты ежедневно. Человек заболел. Его преследуют некие существа или конкретные дьяволы, спецслужбы. В голове звучит осуждающий, комментирующий, руководящий голос. Мучают кошмарные сны, бессонница, страх. Родные вызывают скорую помощь. Приезжает бригада. Человек уверен, что эта бригада в сговоре с преследователями. Всячески сопротивляется, угрожает, пытается их ударить, убежать. Но его фиксируют ремнями на руках за спиной. Больной только убеждается в своей правоте.

Привозят в приёмный покой. Обыскивают на посторонние вещи. Сдаются мультимедийные устройства, украшения, очки, пояса, шнурки. Заводится история болезни. Врач начинает беседовать – собирает анамнез, оценивает психическое состояние. Больной уверен, что врач – это тайный агент спецслужб. Кричит, сопротивляется, требует его отпустить, плюётся, замахивается. На помощь приходят санитары. Пациент фиксируется ремнями и уводится в отделение. Вещи сдаются на склад. В отделении помещается в наблюдательную палату. При сохраняющейся агрессии он фиксируется к кровати, медсестра выполняет назначения врача (инъекция нейролептиков или транквилизаторов). Постепенно агрессия затихает, наступает медикаментозный сон.

Утром больной открывает глаза – он находится в огромной палате с 20-ю странными людьми. У входа сидит санитар и пристально на него смотрит. Тут и подростки, и слабоумные деды, и эпилептики, и психопаты, и бредовые больные. Захотелось ему в туалет – идет на выход. Санитар останавливает: “Стой, куда пошел?! Через 30 минут пойдешь в туалет”. Через полчаса у входа выстраивается очередь из 7 человек в туалет и санитар всех ведет в уборную. Внимательно смотрит за физиологическими отправлениями пациентов. От такого внимания желание пописать пропадает (психогенная задержка мочи), хотя мочевой пузырь полон. В палате желание пописать снова появляется. Больной идет к санитару и умоляет его отпустить. Если у санитара хорошее настроение, то пациенту дается возможность пописать.

Приходит лаборант – берутся анализы крови и мочи.

Завтрак. Санитарка зовет по отдельности каждую палату в столовую. Посуда небьющаяся. Еда пресная. Вскоре на обход приходит лечащий врач. Знакомится с пациентом. Позже приходят другие врачи (хирург, терапевт, невролог) для осмотра на возможные сопутствующие патологии.

До обеда надо себя чем-то занять. Кто-то спит. Кто-то коротает время разговорами с мнимыми собеседниками. Кто-то знакомится с соседями по палате. Кто-то смотрит в окно, кто-то – в потолок. Кто-то читает.

Обед. После обеда тихий час. Благодаря транквилизаторам можно проводить это время во сне. После тихого часа наиболее спокойных пациентов приглашают на прогулку (если врач разрешит). Пациенты выходят в специальный загончик возле отделения с забором под присмотром санитара. Там есть лавочка, клумба. Можно весело провести время – покурить, побеседовать, подметать, походить вокруг клумбы, порыхлить землю. Больные очень сильно любят ходить на прогулку. Но такое счастье достается не всем – не более 15 человек за раз (из 60-80 человек в отделении).

Снова коротаем время до ужина. После ужина можно позвонить родным (если врач разрешил) под присмотром санитара. В 22:00 отбой. После вечернего укола или капельницы сон глубокий, хороший.

В течение двух дней в больницу приезжает суд. Пациенты, не давшие свое согласие на госпитализацию приглашаются на заседание. Судья выслушивает врача и пациента и принимает решение. В 90% случаев пациента оставляют.

Через несколько дней пациенту становится легче. Голоса стихают, бредовые идеи становятся не такими актуальными. Пациент постепенно осознает, что врач – это не агент спецслужб, а скорее друг, желающий помочь. Больной в итоге дает согласие на госпитализацию.

Если всё хорошо, то пациент переводится в более спокойную палату со свободным выходом и без постоянного надзора санитара. Уколы и капельницы заменяются на таблетки. Перед человеком открываются небывалые возможности: в свободное время можно ходить по коридору, знакомиться с другими пациентами, играть в шахматы, читать книги, мыть пол, мыть туалет (за это санитар может угостить сигареткой и рассказать врачу, как стало хорошо пациенту – что ускорит выписку).

Три раза в неделю можно повидаться с родными. Для этого есть специальная комната для свиданий. За всем процессом наблюдает санитарка. Свидание – не более 15 минут. За хорошее поведение можно пообщаться с близкими и полчаса.

За особо хорошее поведение врач разрешает трудотерапию. Пациенту разрешают таскать еду из пищеблока в отделение (это самое почётное занятие – ведь можно что-нибудь съесть), работать на улице (убирать снег, мусор, рыхлить землю), таскать бельё на прачку. Для пациента это означает, что лечение подходит к концу.

Ну вот, 1,5 месяца позади. Голоса и бред кажутся страшным сном. Приезжают счастливые родственники со слезами на глазах. Пациент идет домой.

источник

КОЖА НЕ СТАНЕТ ТАКОЙ, КАК ДО ОЖОГА – ЧТО ЕЩЕ ВАЖНО ЗНАТЬ ПАЦИЕНТАМ

Как сегодня лечат пациентов с ожогами, почему в этом деле нельзя обойтись без психологов, что делает врач, когда подросток из-за рубцов на шее не хочет идти на выпускной, и перестанем ли мы обращать внимание на необычную кожу? Об этом и о многом другом в интервью интернет-изданию «Правмир» рассказывает д.м.н., профессор, руководитель ожогового центра детской больницы №9 им. Г.Н. Сперанского Людмила Иасоновна Будкевич

Кружка чая на столе, поставленный на пол утюг, горячий мангал – большинство ожогов у детей случаются из-за невнимательности взрослых. Сорок лет назад детский хирург Людмила Будкевич пришла работать в ожоговое отделение и за первые полгода трижды писала заявление об уходе, но всегда оставалась. Ее знают, как руководителя ожогового центра московской больницы №9 имени Г. Сперанского, где лечат детей со всей России.

– Как так получается, что почти три тысячи детей ежегодно попадают к вам с ожоговой травмой?

– Наши родители почему-то думают, что беда может случиться с кем-то другим, но никак не с их ребенком, и чаще всего дети до 3 лет получают ожоги в быту, из-за какой-то невнимательности взрослых. Только сегодня мы выписали мальчика, который упал лицом на горячий мангал и получил ожог лица и резаную рану губы! Наши дети обжигаются горячей жидкостью – ребенок с любопытством тянется к чашке с кофе, опрокидывает на себя горячее молоко, суп, контактирует с нагретой поверхностью – прислоняет ладонь к включенной конфорке, к двери духовки, к только что выключенному и почему-то поставленному на пол утюгу. Ребенок может взять любой металлический предмет и вставить его в розетку, где нет заглушки, или схватить оголенный провод от какого-то нефункционирующего бытового электроприбора, типа телевизора или радио.

– Нет какой-то настороженности, что дом может быть настолько опасным?

– Именно! А маленький ребенок первых лет жизни может получить глубокий ожог, когда повреждается кожа на всю глубину и иногда даже нижележащие ткани, вылив на себя стакан воды выше 45 градусов. Ожог площадью до 30% поверхности тела, и необратимые последствия для кожи. Бывают химические ожоги: например, ребенок выпивает или проливает на себя оставленную открытой жидкость для чистки поверхностей. А там содержится щелочь, вызывающая повреждение кожного покрова и слизистой желудочно-кишечного тракта. Мы замечаем, что у ожоговых травм есть определенная сезонность: зимой их причина – горячая жидкость, а летом – пламя. Вопреки инструкции, взрослые выливают жидкость для розжига костра на тлеющие угли или дрова, и происходит взрыв и воспламенение одежды! Встречались случаи, когда ребенок встает ногами на раскаленные угли. Для лета характерны «зацеперы» – подростки, которые бегают по крышам электричек, получая от этого удовольствие и какой-то кураж, задевают провода, теряют сознание и падают на платформы, ломая руки-ноги. Понимаете, хватает секунды, чтобы ребенок получил травму, и поверьте, за это короткое время жизнь моментально делится на два периода «до» и «после», появляются проблемы, которые изменяют всю последующую жизнь не только самого ребенка, но и его семьи.

– Но если травма все-таки случилась, что вы посоветуете делать или не делать?

– Как правило, какой бы ни был термический ожог, за исключением электротравмы, нужно облить участок водой температурой 25-27 градусов и держать так в течение пяти-семи минут, чтобы охладить раневую поверхность. Это самое первое мероприятие, которое необходимо. При этом если произошло и возгорание одежды, то нельзя срывать ее с ребенка – тем самым мы травмируем поврежденную кожу. Надо потушить одежду и вызвать скорую помощь, чтобы при необходимости госпитализировать ребенка в специализированный стационар. А врачи уже будут разбираться, что делать дальше. Самолечением не советую заниматься. Народных средств очень много, но чаще всего они вредят. Почему-то бабушки рекомендуют использовать подсолнечное масло, но оно только создает пленку на раневой поверхности и мешает испарению тепла из ткани в окружающую среду, а это углубляет ожог. Зачем-то используют медовые или картофельные лепешки, которые сами по себе могут вызывать ожог – мама второпях не почувствует температуру картофеля. Зубная паста, особенно с мятой, действительно обладает охлаждающим эффектом, но опять-таки ее надо смыть, а это больно. А аэрозоли с оранжевой окраской мешают нам определиться с глубиной поражения.

Ашинская катастрофа: детей с ожогами площадью меньше 50% не было

– Это правда, что сорок лет назад врачи не хотели работать в ожоговых отделениях и часто оказывались там за какие-то проступки?

– Вы знаете, я застала такой период в начале 1980-х, когда мало кто из хирургов по собственному желанию шел работать в ожоговое отделение. Пациенты – самые тяжелые и непредсказуемые в плане исхода заболевания из всех хирургических больных. В лечении использовали устаревшие методы, известные со времен Второй мировой войны. Как правило, для удаления некротических тканей использовалась так называемая химическая некрэктомия, при которой раны очищались не раньше 3-й недели заболевания. Не было адекватного обезболивания. Я оказалась в таком отделении, будучи студенткой шестого курса медицинского института, никогда не забуду этот запах… И не каждый сможет выдержать стоны и крики взрослых пациентов, не говоря уже о детях, поэтому действительно чаще всего в ожогах оказывались врачи за какие-либо проступки в своей профессиональной деятельности. За первые полгода работы в ожоговом центре детской городской больницы №9 им. Г.Н.Сперанского я трижды писала заявление об уходе, поверьте. И хотя к тому моменту уже имела десятилетний стаж работы детским хирургом, я почему-то не могла спокойно видеть этих страдающих детей. В то время лежали много детишек с ампутированными конечностями, с тяжелыми ожоговыми травмами, вызванными пламенем и электрическим током. А я была молодой мамой, и эту беду позиционировала на своих сыновей. Но жизнь складывалась так, что я оставалась по той или иной причине.

– А почему вы вообще стали работать в ожоговом отделении?

– Так вот сложилось. Люди часто становятся комбустиологами по чистой случайности (улыбается). Я хотела заниматься наукой и быть врачом ультразвуковой диагностики, но свободные ставки для научных сотрудников были только в отделе термических поражений НИИ педиатрии и детской хирургии. Думала, поработаю тут временно, а через два месяца руководитель отдела спрашивает меня: «На какую тему будете писать диссертацию?» И вот я стала комбустиологом.

– Какую тему для диссертации вы тогда выбрали?

– Мое диссертационное исследование называлось «Критерии готовности ожоговой раны к кожной пластике». В 88-м году защитилась, и мне предложили должность заведующей вновь открываемым ожоговым отделением для детей младшего возраста (первых трех лет жизни). Надо сказать, что такое отделение единственное не только в России, но и в мире. Как раз в том году приняли закон о том, что женщины могут брать отпуск по уходу за ребенком до 3 лет, и, как ни странно, увеличилось число детей с ожоговой травмой. А через год, в 89-м, случилась железнодорожная катастрофа под Ашой (крупнейшая в истории СССР и современной России. В момент встречи двух пассажирских поездов №211 «Новосибирск – Адлер» и №212 «Адлер – Новосибирск» из-за утечки газа из магистрального продуктопровода произошел взрыв газового облака, погибли около семисот человек – ред.), и меня с другим доктором-хирургом нашей клиники делегировали на помощь нашим коллегам, врачам детских больниц г. Уфы, куда поступили обожженные. Детей с ожогами площадью меньше 50% там не было. Но самое плачевное впечатление произвела поездка на место катастрофы. Территория в радиусе 500 метров была вся выжжена, посыпана пеплом, под ним валялись детская обувь, игрушки… В те дни один журналист меня спросил: «Как вы снимаете стресс?», и я ответила: «Улыбка выздоравливающего ребенка – это лучшее лекарство», и для меня это до сих пор так. Конечно, с нами работали психологи, но тогда думать о себе было некогда – больных много, были случаи летального исхода. 28 самых тяжелых детей мы повезли бортовым самолетом в наш ожоговый центр в Москву. Эта трагедия стала началом создания всероссийского центра медицины катастроф “Защита” и МЧС.

– После Ашинской трагедии у вас изменилось отношение к профессии?

– Безусловно! С тех пор я не мыслила себя в другой отрасли медицины. Вскоре мы стали работать с комбустиологами из Англии и США (проект “Надежда”). Англичане основали фонд «Друзья российских детей». Я и врачи нашего ожогового центра ездили за рубеж на стажировки, где познакомились с современными методами диагностики ожоговой травмы и ее осложнений, освоили инновационные хирургические вмешательства у пострадавших с глубокими ожогами кожи. И, конечно, благодаря новым технологиям во всех направлениях – и анестезиологической службе, и антибактериальной терапии, и хирургическом лечении – мы стали выхаживать даже самых, казалось бы, безнадежных больных, которые в 70-80-е годы были обречены.

Лечение глубокого ожога – это не просто «заплата» на коже

– Из чего вообще состоит процесс лечения детей с ожогами?

– При площади ран в 10% поверхности тела и более у детей возникает ожоговый шок – процесс, при котором происходит не только повреждение кожного покрова, но и функциональные нарушения в организме пострадавшего. И необходимо срочно выводить пациентов из этого состояния. Иногда медицинская помощь нужна на этапе эвакуации.

Был у нас такой случай: беда случилась на берегу реки, подростки катались на мотоцикле и взорвался бак с бензином, ребята получили глубокие ожоги площадью 45-50% поверхности тела. До ожогового центра – более полутора часов, поэтому необходимо проводить реанимационные мероприятия уже в условиях скорой помощи – поставить периферический катетер в вену, чтобы проводить инфузионную терапию. Все зависит от тяжести состояния. А дальше уже врач-хирург определяет площадь ожоговых ран и глубину поражения. Есть немного примитивное, но легкодоступное «правило ладони», то есть ладонь каждого пациента равна 1% поверхности тела. И чтобы представить площадь ран, можно визуально спроецировать ладонь пострадавшего на раневую поверхность, например, 30% – это тридцать ладошек ребенка. Этот способ хорош для врачей скорой помощи, медсестер. Мы же используем формулы для точного расчета – от него зависит и объем инфузионной терапии. Далее врач проводит первичную хирургическую обработку раны – обрабатывает поверхность антисептическим раствором, а затем вскрывает эпидермальные пузыри. Если их вовремя не вскрыть, произойдет инфицирование содержимого пузырей с поверхности неповрежденной кожи. Но опять же не советую делать это самостоятельно. И уже потом выполняют аппликацию атравматичных сетчатых покрытий на раневую поверхность. Такие сетки не прилипают к ране, и это облегчает смену повязок. А дальше в течение трех дней мы наблюдаем за картиной изменения поверхности раны и решаем, как будет восстанавливаться кожный покров: местная консервативная терапия (самостоятельная эпителизация ран) или хирургическое лечение (удаление некротических тканей с кожной пластикой раневого дефекта).

– Сначала удаляются некротические погибшие ткани, восстанавливается кровотечение, а дальше берется кожный трансплантат с донорского участка, то есть кусок здоровой кожи толщиной 0,1-0,2 мм, и переносится на рану. Такая своеобразная “заплата”. Если мы имеем дефицит донорских участков здоровой кожи, например, когда площадь ожогов 30-40% поверхности тела, и нам нужно вырастить клетки, то, как временное биологическое покрытие, используем чужую кожу, ксенокожу, взятую от животных, в частности от свиньи. И тем самым предохраняем рану от механического воздействия извне и инфекций, предотвращаем потерю жидкости и микроэлементов из организма. И после того, как донорские участки готовы к повторному взятию расщепленного кожного трансплантата, удаляем свиную кожу – она свою роль сыграла – и пересаживаем вновь взятую кожу. Но лечение больного – это коллективный труд. Это не только комбустиолог, занимающийся ведением ран. Нам нужно преодолеть период острой ожоговой травмы, сохранив функции жизненно важных органов. В этом нам помогают профессионально подготовленные реаниматологи и педиатры. У больных могут быть проблемы с ЖКТ – нужен врач-гастроэнтеролог и нутрициолог (врач по лечебному питанию). У детей первых трех лет жизни всегда страдает центральная нервная система в силу ее недоразвития – мы не можем без консультации невролога. Если повреждены веки, то обязательно смотрит врач-окулист, исключает травму глаз. Когда сгорают хрящи носа или ушные раковины – непременный осмотр оториноларинголога. Иногда ожоговые травмы сочетаются с механическими. Те же «зацеперы», прикасаясь головой или руками к проводам, теряют сознание от воздействия тока высокого напряжения, падают на платформы, ломают кости рук и ног, нередки случаи черепно-мозговой травмы. И здесь нужны травматологи и нейрохирурги. А когда ожоговая рана располагается на конечностях циркулярно, приглашаем наших коллег-травматологов для установки аппаратов внешней фиксации, облегчающих уход за ранами. Без врача-анестезиолога мы не можем проводить перевязки и оперативные вмешательства по закрытию ожоговых ран. Врач-гематолог отвечает за переливание крови, клинические фармакологи – за антибактериальную терапию, лаборанты – за точность анализов, реабилитологи – за профилактику образования грубых рубцов у больных с глубокими ожогами. Психологи – за эмоциональный настрой пациентов, арт-терапевты – за социализацию после выздоровления и возвращения домой. Это действительно бригадный метод лечения, без такого числа медицинских работников мы не можем оздоровить больного.

– Каких научных открытий вы ждете?

– Мы надеемся, что скоро будут печатать кожу на 3D-принтере. И такие работы уже ведутся. Будут организованы клеточные лаборатории, в которых выращиваются клетки кожи, так необходимые для наших пациентов с выраженным дефицитом донорских участков в случае обширных ожогов.

– На ваш взгляд, можно ли будет когда-нибудь не бояться ожогов?

– К сожалению, нет. На течение ожоговой травмы влияют разные факторы – заболевания, которые были до травмы, возраст – младенцы и старики переносят тяжелее, площадь и локация ожога, состояние иммунитета обожженных. Существует в медицине термин «травма, несовместимая с жизнью», и бывают такие случаи, когда врачи не в силах помочь больным. Иногда обширные ожоги кожи более 50% поверхности тела сочетаются с ожогом слизистой дыхательных путей (термоингаляционное поражение). В такой ситуации общая площадь ожоговых ран увеличивается еще на 15% поверхности тела. Больной длительное время находится на искусственной вентиляции легких. И, как правило, возникают тяжелые осложнения в виде гнойного трахеобронхита или пневмоний. Сложно бороться с гнойной инфекцией, когда в воспалительный процесс включаются все органы и системы больного. Появляются симптомы нарушения работы ЦНС в виде ожоговой энцефалопатии, что проявляется возбужденным состоянием пострадавшего, галлюцинациями, монотонным плачем или криком, иногда судорожная готовность в виде тремора конечностей, переходящего в судороги, что требует проведения обезболивающей, противосудорожной, седативной терапии на фоне искусственной вентиляции легких. Одновременно страдает печень (токсический гепатит), сердце – миокардит, почки – острая почечная недостаточность. На этом фоне возникают стрессовые язвы желудочно-кишечного тракта (вследствие кислородного голодания тканей слизистой желудка и двенадцатиперстной кишки), в ряде случаев диагностируется кровотечение из сосудов образующихся язв. Больные могут погибнуть от не купирующегося желудочного кровотечения. У больных с обширными ожогами кожи и, как следствие, с нарушением функции органов организма возникает генерализация инфекции с развитием сепсиса, являющегося основной причиной смертельного исхода у ожоговых пациентов. Но все-таки, как я уже сказала, сейчас мы научились выхаживать совсем безнадежных больных. Однажды спасли мальчика из Магадана с ожогом 95% поверхности тела, он получил ожоги при пожаре в доме. Мальчика эвакуировали в нашу клинику, так как не всегда на местах могут оказать специализированную медицинскую помощь больным с обширными ожогами. Но проблем у этих детей и их родителей много.

Не надо постоянно смотреть на эти рубцы!

– А какие это проблемы? Эстетические понятны…

– Я всегда говорю, что ожоговая травма – это социальная проблема. К сожалению, глубокие ожоги заживают путем образования рубца, который, да, может формироваться в эстетически важных зонах – на лице, в воротниковой зоне, шее, передней поверхности грудной клетки, кистях и стопах, а также в области крупных суставов – и это вызывает контрактуры, стягивание кожи, из-за чего дети не могут полностью разогнуть или согнуть тот или иной сустав. Если травма на кисти, то плохо функционируют пальцы, и часто требуется большое количество корригирующих оперативных вмешательств, чтобы выправить эти пальцы, сделать их функционально активными. Если контрактуры мешают развитию скелета, надо снова оперировать, иначе ребенок перестанет обслуживать себя. Детям, которым поставили инвалидность, надо ежегодно ее подтверждать. И чтобы не было рецидива, нужно постоянно делать массажи, носить специальную компрессионную одежду, необходима грязе- и парафинотерапия. Бывает, что глубокие ожоги заканчиваются ампутацией, поэтому необходимо протезирование таких пациентов. Ребенок растет, и требуется многократная замена протеза. И даже после оперативных вмешательств кожа не будет такой, как до ожоговой травмы…

– Если ребенок в вашем центре просит зеркало, с какими словами даете?

– Вы знаете, зеркал у нас в ожоговом центре нет – просто так сложилось, и как правило, зеркала дети не просят, а если просят, то уж точно не у врачей. Здесь они эмоционально стабильны, потому что видят таких же мальчиков и девочек, как и они, а когда оказываются дома один на один с бедой, то вот тогда начинаются эмоциональные срывы.

На базе нашей консультативной поликлиники на протяжении многих лет работают психологи и арт-терапевты. Они занимаются не только с детьми, перенесшими ожоговую травму, но и с их родителями. Больные, перенесшие термическую травму, находятся под наблюдением сотрудников поликлиники до 18 лет. Эти специалисты помогают бывшим пациентам найти свое место в жизни. Наш благотворительный фонд «Детская больница» организует зимние и летние лагеря для перенесших тяжелую ожоговую травму – дети выезжают в пансионаты Тверской и Ярославской областей. После совместного отдыха на природе дети и их родители общаются между собой, переписываются, советуются друг с другом, как поступить в тех или иных ситуациях, связанных со здоровьем. Все это благотворно влияет на качество жизни наших пациентов.

– А с какими словами вы выписываете детей и родителей?

– Трафарета нет, все зависит от ситуации (улыбается). Недавно мы лечили юношу с большой площадью ран, а он был из кадетского училища. И я ему сказала: «Ты будешь офицером! У тебя все работает – руки, ноги, а рубцов под кителем не видно». И естественно, мы работаем и с родителями.

– Что им важно понимать и знать?

– Я все время говорю родственникам наших пациентов, чтобы они не делали из своих детей инвалидов. «Не надо постоянно смотреть на эти рубцы, потому что ребенок чувствует, как мама разглядывает его! Ваш ребенок нормальный, полноценный, у него просто другая кожа. Ведь есть же люди с желтой или черной кожей». Понимаете, эти дети должны расти нормальными, как и до травмы, заниматься спортом – противопоказаний к этому нет. Ну и пусть ребенок ходит в компрессионной одежде – это не помеха, это такая же одежда, которую можно снять и надеть заново. Мы всегда работаем на позитиве, не даем родителям и детям унывать, находим добрые слова в любой ситуации. Если взрослые после выписки из больницы не воспринимают ребенка таким, как до травмы, то проблемы будут нарастать как снежный ком. Именно родители становятся главными учителями по жизни и показывают детям, как необходимо себя вести, внушают уверенность в собственных силах. Я думаю, надо развиваться в направлении, когда есть социальные работники, которые еще до возвращения ребенка из больницы в привычную среду обитания посещают детские сады или школы, куда вернется тот или иной пациент, и проводят разъяснительные беседы с ребятами, педагогами и воспитателями о том, как правильно вести себя с детьми, перенесшими ожоги.

– А может ли врач говорить родителям, что ожог ребенка произошел по их вине?

– Нет, врач не говорит маме или папе, что они виноваты в том, что случилось. Но, к сожалению, не каждый родитель понимает это сам, некоторые приходят со словами «А мы уже у вас второй раз!» Иногда мамы замыкаются в себе, и тогда мы назначаем консультацию психолога. Если взрослые не берут себя в руки, тем самым эмоционально не участвуют в лечебном процессе, то не всегда быстро можно достичь желаемых результатов. Я всегда сотрудникам говорю, что родителям надо сочувствовать, вставать на их место. К нашим пациентам мы относимся, как к собственным детям, и мои сыновья, когда были поменьше, неоднократно говорили: «Ты своих больных любишь больше, чем нас».

– А вы что-то изменили в обустройстве дома, когда начали работать с ожогами? Может быть, тоже стали более внимательной?

– Не хочу себя хвалить, но… я живу по правилам и прошу их соблюдения от окружающих. Кастрюли ставить на последний ряд конфорок. Перед тем, как опустить ребенка в ванну, следует попробовать воду локтем, где наиболее чувствительная кожа. Дети не должны находиться на кухне, когда идет процесс приготовления пищи. Гладить надо, когда ребенок спит, и запомнить, что пол – не место для горячего утюга. Все опасное должно быть убрано. Электрические розетки должны быть с заглушками. Ну я не знаю… Я так воспитана и надеюсь, что эти правила запомнили мои сыновья, у одного из которых есть уже свои собственные дети. Но и сейчас я нередко напоминаю им об опасностях, которые есть в доме.

Самое пагубное – это невоспитанность

– Что вы сказали бы незнакомцу, который косо смотрит на человека с ожогом?

– «Вы тоже можете в любой момент оказаться на этом месте, никто вам не может гарантировать, что вы будете вечно здоровым человеком». Ведь ожоговый больной – точно такой же человек, просто у него образовалась необычная кожа. Зачем оборачиваться и обсуждать в спину? Я думаю, что самое пагубное качество у людей – это невоспитанность в любых ее проявлениях. И почему у нас работодатель не принимает продавца с руками, на которых рубцы? Это точно такая же кожа, она так же моется мылом, она не заразна! Ну почему? Вы знаете, я поддерживаю связь со многими бывшими пациентами. Многие из них имеют высшее образование, женились или вышли замуж, родили детей. Недавно на день открытых дверей в нашу клинику пришла бывшая пациентка Валечка, у нее был ожог лица и волосистой части головы, который она получила, будучи новорожденным ребенком. А сейчас у нее уже свой ребенок!

А на днях мне позвонила мама пациента, которому было около 2 лет, когда он лежал у нас по поводу ожога. Сейчас ему 24 года, он стал врачом, хочет поступить к нам на работу в качестве врача-анестезиолога, чтобы тоже помогать больным детям.

– Но испытывают ли благодарность и радость те, у кого обширные ожоги?

– Мы сразу предупреждаем родителей и старших по возрасту детей, чтобы они не ждали, что у них сформируется такая же кожа, как до травмы. Подростки часто бывают капризными, и им приходится объяснять, что, если сейчас не сделать эту процедуру, у него возникнут те или иные проблемы со здоровьем, которые потом будет трудно решить. Лечение ожоговой травмы – это постоянный контроль, чтобы не произошли осложнения. И наше дело – лечить больных и стремиться к тому, чтобы последствия ожога для них были минимальными.

– У вас как-то изменилось отношение к внешности за почти сорок лет работы в ожоговом центре?

– Вы знаете, я очень критично отношусь к своей внешности и всегда говорю, что «с лица воду не пить», и внешность не имеет никакого значения. Ты же общаешься с человеком, а не с его внешностью, и, наверное, тебе интересен его характер, отношение к окружающим, а не то, какой формы его нос и собственные ли веки или искусственно сделанные. Мудрость приходит с годами… Как правило, люди мудреют после тридцати. Думаю, мудрость в плане отношения к внешности приходит и к нашим пациентам. Конечно, приятно смотреть на красивого человека, но оценивать надо однозначно не по внешнему виду.

– Вы можете сказать это подростку?

– Конечно, могу! А почему не сказать, если уже большой, все понимает? Есть у меня пациент – сейчас ему 25 лет. В 3-летнем возрасте он получил тяжелую ожоговую травму и длительное время находился в крайне тяжелом состоянии. Нам удалось его спасти. Но на шее и лице сформировались грубые послеожоговые рубцы. Как он комплексовал! Все время ходил в водолазках или шею обязывал шарфом независимо от времени года, чтобы спрятать последствия травмы. Наступил выпускной вечер в школе. Его мама (она просто золото!) купила ему костюм. А я – рубашку с отложным воротником, который бы закрывал рубцы на шее. Говорю: «Саша, в этот день ты должен быть самым нарядным и красивым!» И он заставил себя надеть эту рубашку. Со временем мальчик взрослел, и менялось его мнение о своей внешности. Он женат, работает успешным адвокатом. Жизнь удалась! Поверьте, я могу найти в человеке столько положительных качеств, столько позитива, которые могут затмить все его комплексы! Надо вовремя обратить внимание ребенка на ту “изюминку” в его характере, которая станет для него важной, жизнеутверждающей.

– Врач же тоже человек. Иногда мне очень хочется сказать комплимент постороннему человеку на улице. И когда-то сдерживаю себя, а когда-то говорю. А почему не сказать, если у человека, например, очень красивое платье или шляпа? Мы так мало говорим друг другу добрые слова!

– Чаще улыбаются. Может, думают: «Сумасшедшая» (смеется). И вот знаете, иногда я вижу человека с ожогами, и так и хочется подойти, и посоветовать, где ему могут помочь скорректировать рубцы. Если я знаю, почему бы не сказать? Но опять скажут, что… Но, так как я недавно стала хвалить окружающих, может быть, начну и советы давать.

источник


Смотрите также